ОН ЯВИЛСЯ В ЭТОТ МИР, ЧТОБЫ ПРОПЕТЬ СВОЮ ПЕСНЮ...

0

Судьба украинского композитора Льва Николаевича Ревуцкого в известном смысле уникальная. В его достаточно долгой жизни, а прожил он 88 лет, период активного творчества был обидно коротким. По существу всего пять лет. Но и этого оказалось достаточно, чтобы появился феномен, именуемый «миром Ревуцкого».

На самом деле их было двое, и оба брата внесли в национальную культуру неоценимый вклад, во многом определивший развитие украинского искусства, в частности, музыкального. По материнской линии они принадлежали к славному казацкому роду - Стороженко, являясь потомками сразу двух гетманов: Богдана Хмельницкого - по его дочери Марии Богдановне, состоявшей в браке с Иваном Стороженко, и Павла Полуботка, правнучка которого была прабабушкой братьев Ревуцких.

Отступление первое

Родовое гнездо

В небольшом селе Иржавец на Черниговщине находится бывшее имение их семьи. По решению ЮНЕСКО, к 100-летию со дня рождения композитора в нем была создана мемориальная усадьба-музей Льва Ревуцкого, открытая в июле 1989 года. В доме, построенном еще прадедом композитора, Кондратом Каневским в 1789 году, прошли детские и юношеские годы Дмитрия и Левка. И в революцию, и в Гражданскую войну, когда грабить и поджигать панские усадьбы считалось обычным делом, местные жители из уважения к Ревуцким дом не тронули, и он сохранился до наших дней. В его фондах насчитывается более 1000 экспонатов. Личные вещи семьи, музыкальные инструменты, мебель, подарки, фотографии, снятые самим Львом Николаевичем в юности. А ещё иконы Иисуса Христа и Богородицы - этим семейным реликвиям уже более двухсот лет. Лев Николаевич был ещё и отличным столяром - своими руками мастерил полки, шкатулки, сундуки для дома. В музее есть ларец, верхняя крышечка которого украшена резьбой в виде рябины, комод черного цвета, тоже с резьбой, тонкой работы шкафчик.

Однако годы творческой реализации этих талантливых и образованных людей проходили уже в совсем другой стране. И, как это бывает при тоталитарных режимах, в годы повальных арестов и преследований за непролетарское происхождение, их судьбами власть распорядилась иезуитски. Хотя и по-разному. Старшего, Дмитрия - фольклориста, педагога, переводчика – не раз лишали работы, держали под подозрением, изымали из библиотек написанные им книги. А в декабре 1941 года, воспользовавшись беззащитностью Дмитрия Николаевича и его жены - двух стариков, отказавшихся ехать в эвакуацию, зверски убили прямо в их квартире. То ли кому-то приглянулось имущество, то ли из-за "неблагонадежности" ввиду грядущей оккупации Киева… Тем, кого заинтересует история потомков этого славного рода, могу порекомендовать книгу Валериана Ревуцкого - сына Дмитрия Николаевича - "По обрію життя" , вышедшую в киевском издательстве "Час".

Младшего брата, хотя и признали официально, заставили жить, мучаясь тайными страхами и скрывая происхождение. Своего рода охранной грамотой от репрессий для Льва Ревуцкого стала "Песня о Сталине", которую они сочинили с поэтом Максимом Рыльским. Еще одним спасительным талисманом на годы для Льва Николаевича и Максима Тадеевича был "Тарас Бульба" Николая Лысенко. Им было поручено "отредактировать" крупнейшую украинскую оперу, "приблизив ее к оригиналу Николая Гоголя".

Хотя музыкальное дарование композитора проявилось еще в 1914-м - в первых фортепианных прелюдиях, а в 1916–1920 годах - в Первой симфонии, это были лишь подступы к настоящему творчеству. Но именно в этот короткий промежуток времени и возник феномен, именуемый "миром Ревуцкого", которому посвящено немало проницательных исследовательских статей. А 1923 год, в котором появились "Хустина" на стихи Т. Шевченко, "Серце музики (пам’ятi Лисенка)" и "Гукайте їx" на слова Н. Филянского, чуть позже - "Схiдна мелодiя" на стихи Л. Украинки, "Ну, розкажи ж" на стихи Хоменко, стал в творческом плане переломным.

Но подлинная индивидуальность композитора проявилась в следующем, 1924 году, когда он занялся обработками народных песен и создал в этом жанре истинные шедевры. Период счастливого вдохновения завершился Второй симфонией - первым этапным произведением украинской музыки в этом жанре. Причина обращения к обработкам общеизвестна, поскольку изложена самим Львом Николаевичем в его "Автобиографических записках": "...Около 1924 года я ясно начал ощущать недостаточность своей теоретической базы. И нужно сказать, что только педагогическая деятельность (по гармонии), а особенно работа над гармонизациями народных песен спасли дело. Достаточно взять один год этой моей работы, чтобы увидеть, что она во много раз превышает любой академический курс специальной гармонии".

Хотя автор считал эту работу "подсобной", по результату она оказалась настолько оригинальной, что в итоге выкристаллизовалась в индивидуальный музыкальный стиль. Услышав музыку, можно определить сразу: это – Ревуцкий. Его ни с кем другим не спутаешь.

Кстати, склонность к многозвучным аккордам проявилась уже в ранних, по преимуществу фортепианных произведениях Ревуцкого. Считается, что его гармонический стиль складывался главным образом под влиянием позднего Римского-Корсакова. Но при этом является олицетворением именно национального начала в музыке.

Вообще в украинском профессиональном композиторском творчестве утверждение национальной самобытности главенствовало. Это отразилось в произведениях Н. Лысенко, К. Стеценко, Н. Леонтовича. Но лишь Ревуцкому удалось пойти дальше. Он не только расширил и дополнил представление о запечатленном в музыке национальном характере, но и раскрыл в нем не известную до этого психологическую утонченность и эмоциональную сложность. Все это сформировалось и выкристаллизовалось, напомню, к концу 20-х годов. Казалось, всё самое главное - впереди…

Но интенсивность творчества начинает снижаться. Хотя еще появляются превосходные хоровые обработки, изумительная фортепианная "Песня". В первой половине 30-х годов Лев Николаевич работает над фортепианным концертом. Однако это сочинение оказалось менее органичным и совершенным, чем Вторая симфония. По крайней мере так считал сам автор.

Отступление второе

Лев Николаевич и Софья Андреевна

Жена композитора была из семьи ветеринарного врача Войска Донского. И хотя в свое время окончила институт благородных девиц, как настоящая казачка имела весьма решительный характер и крутой нрав. Вот как вспоминает о родителях их сын Евгений Львович: «Общалась мама на русском языке, может быть, именно поэтому отец был сторонником двуязычия. Между прочим, папа очень гордился тем, что он - Лев Николаевич, а его жена - Софья Андреевна. Как Толстые! Тем более что моя бабушка по линии отца, представительница известного черниговского рода Стороженко, вела переписку со знаменитым писателем и даже ездила на свидание с ним в Бахмач. Под Бахмачем находилось имение художника Николая Ге, к которому Лев Толстой приезжал в гости. Ревуцкие – тоже древний черниговский род. Пять его поколений, вплоть до моего деда Николая Ревуцкого, правили службу в Свято-Троицкой церкви села Иржавец.

В 1924 году, когда мне исполнилось пять лет, родители решили ехать в Киев. Отца пригласил на работу профессор Гринченко. Николай Алексеевич был директором Музыкально-театрального института, располагавшегося на Крещатике напротив Крытого рынка. В дорогу взяли только небольшую фанерную коробку с вещами. Когда садились в поезд на станции Плиски, наша семья вызвала повышенный интерес: мы были в дореволюционных одеждах, мама обращалась к попутчикам «Господа!»

В Киеве наняли комнатку в одноэтажном доме возле кабельного завода. Преподаватель Ревуцкий зарабатывал очень мало, не более 20 рублей. Хорошо помню, как отец приносил домой небольшой столбик из серебряных монет, завернутый в газетную бумагу. Не было возможности купить даже новые лезвия для бритья. Лев Николаевич точил старый «Жилетт» о внутренние стенки стакана. Первую киевскую зиму я просидел дома - не было обуви. Отец ходил в старомодной бекеше. Приличное пальто с меховым воротником купил лет через десять, исключительно под давлением мамы. Также неприхотлив он был и в быту, любил самую простую еду: борщ с черным хлебом, гречневую кашу со шкварками».

Абсолютно самодостаточный человек, при этом мягкий, добрый и очень скромный, по своей натуре он не был лидером и борцом. Его предназначение было совсем иным. Он явился в этот мир, чтобы пропеть свою песню. Негромкую, очень лирическую, прочувствованную и искреннюю. Песни официозно-декларативные, исполненные показного пафоса, каких от него ждали, у него просто не получились бы. И он вынужден был предпочесть музыкальному творчеству педагогическую работу.

Положение Льва Николаевича осложнялось еще и тем, что у другого выдающегося украинского композитора Бориса Николаевича Лятошинского судьба складывалась трудно, но по иной причине. В 20–30-е годы его публично обвиняли в низкопоклонстве перед модернизмом, а в 1948-м подвергли официальной травле как главного представителя "антинародного формалистического направления" в музыке в Украине. Обстоятельства сталкивали этих людей, провоцировали на недоброжелательство, но ни разу ни один из них не позволил себе неуважительного слова о другом. Это ли не пример порядочности, которой так не хватает в нашей сегодняшней жизни? Повышенное чувство долга побуждало Ревуцкого с полной отдачей сил и абсолютной добросовестностью выполнять свои многочисленные обязанности: академика, заведующего кафедрой, педагога, редактора, депутата и прочее и прочее, которые немилосердно сыпались на него.

Приходилось присутствовать Льву Николаевичу и на печально памятных "разоблачительных" и неправедных собраниях: преследование «врагов народа» сменялось преследованием «буржуазных националистов», среди которых были ценимые Ревуцким люди. Для гармоничной личности мучительная дисгармония жизни становилась причиной творческих пауз, которые становились всё длиннее. Он был удостоен всех мыслимых званий и наград, но как художник замолчал...

И все же была в жизни композитора творческая весна, свет которой, долгие годы согревающий людские души, дошел и до нас. И будет после. Потому что, как гениально подметил Пушкин, из всех наслаждений жизни одной любви музыка уступает. Но и любовь - мелодия!

Сын композитора, Евгений Львович Ревуцкий, доктор медицинских наук, профессор, лауреат Государственной премии УССР, ушел из жизни в 2006 году.

Дарья САНИНА.