ПО СЛЕДАМ АБЕЛЯ, ИЛИ ПОЛКОВНИК ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ ЖИВЁТ

0

55 лет назад, 10 февраля 1962 года, на мосту Глиникер-Брюкке, разделяющем ГДР и «вольный город» Западный Берлин, произошёл обмен советского разведчика Рудольфа Абеля (настоящее имя Вильям Фишер) на американского лётчика Фрэнсиса Пауэрса…

А вся эта история началась в 1953-м, когда шустрый 13-летний разносчик газет из Бруклина Джеймс Бозарт нашёл пятицентовую монетку, которая вдруг развалилась на части и оттуда выпала микроплёнка (по крайней мере так звучит легенда ФБР). Спустя четыре года Абеля судили…

Исчезнувшая улица

Погожим, как любили писать классики, июньским утром я отправился на поиски квартиры полковника Рудольфа Абеля, проживавшего в 1950-е годы в нью-йоркском районе Бруклин-Хайтс на Фултон-стрит...

Выйдя на станции сабвея «Де Калб-авеню», я свернул за угол и оказался на нарядной, взывающей кричащими витринами к покупательской возможности прохожих Фултон-стрит. Этот район хорошо известен нашим соотечественникам. Не один иммигрант, испытывая непростые чувства подавленности и унижения, посещал велфэр-офисы, расположенные на соседних улицах, простаивал в очередях вместе с коренными жителями, в основном афроамериканцами, в ожидании «аппойнтмента» с надменными работниками службы социальной защиты. И я здесь был... Но, впрочем, оставим переживания личного характера, я бы сказал - кровоточащую рану моего сердца, и продолжим поиски...

Итак, что мне известно. В аффидевите ФБР отмечалось, что Рудольф Абель «проник в США из неизвестного пункта в Канаде 5 ноября 1948 года». Спустя несколько лет, а именно 17 декабря 1953 года, под именем художника Эмиля Р. Голдфуса он вселился в мрачноватую студию №505 на верхнем этаже дома из красного кирпича на Фултон-стрит, рядом с Бруклинским мостом.

В своей книге «Незнакомцы на мосту» адвокат русского шпиона Джеймс Донован писал, что тюрьма, в которой тот сидел, находилась по другую сторону Гудзона в Манхэттене на Уэст-стрит. За свое убежище русский полковник платил $35 в месяц. (Что-то невиданное в эпоху битв за рент-контроль!) Как отмечало впоследствии обвинение, советский шпион поступил «исключительно дерзко»: он обосновался напротив здания Федерального суда, оплота законности, и рядом с местным полицейским участком. Как говорится - самое темное место под фонарем. Ау, пинкертоны!

Обладая, как мне казалось, исчерпывающей информацией, я брел, утомленный солнцем, по торговой мостовой Фултон в сторону убывания номеров, как вдруг на цифре 400 споткнулся - дальше улица... пропала.

Такого фортеля от полковника КГБ я не ожидал. Вот это маскировка, вот это конспирация! Я даже невольно распрямил грудь и принялся искать выход из ситуации: а как бы поступил наш суперагент? Ничего существенного в итоге не придумав, явно квалификация не та, я углубился в кварталы Бруклин-Хайтс, в поисках утраченного времени...

Переделкино на Гудзоне

Бруклин-Хайтс - район чрезвычайно интересный. Уже более 150 лет здесь живут художники, музыканты, писатели. И недаром Рудольф Абель, натура творческая и неординарная - его картины высоко ценили специалисты - поселился именно здесь.

Я шел тихими зелеными улочками, любуясь великолепными, разнообразными по стилю строениями. Чуть дальше по Ремсен-стрит в доме №91 в 1920-е годы жил Генри Миллер, автор скандально известного «Тропика Рака», одно время даже запрещенного в США. Здесь он написал свою первую книгу «Подрезанные крылья» - о годах, проведенных в Бруклин-Хайтс. Об этом же рассказывает и его автобиографический роман «Тропик Козерога», изданный в 1939 году в Париже. Сворачиваю на Генри-стрит. Бреду под лучами раскаленного солнца во мраке абсолютного неведения: где же это осиное гнездо советского шпионажа? И при этом начинаю испытывать чувства сродни тем, что испытывали сотрудники ФБР. После долгих поисков, измученным, им все-таки удалось выйти на след Абеля. У меня же все было еще впереди...

Крутой маршрут продолжается. Прохожу улицу Пьеррпонт. На ней много лет проживал классик американской литературы Норман Мейлер. Тут он написал прославивший его роман «Нагие и мертвые». А в №22 жил поэт Иосиф Бродский... Я же продолжаю кружить по Бруклин-Хайтс...

На Грэйс-корт, 31 в 1949 году драматург Артур Миллер написал свою знаменитую пьесу «Смерть коммивояжера», выдержавшую 742 представления. Позже он переезжает на Уиллоу-стрит, где в 1958 году Трумен Капоте написал «Завтрак у Тиффани», а в 1966-м - бестселлер «Хладнокровно», о зверском убийстве семьи фермера Клаттера в Канзасе…

Тем временем я наконец-то вышел на Фултон-стрит, но только... дома Абеля на ней не было...

Растерянно озираясь, я в полном недоумении остановился, и уже на последнем дыхании спросил у проходившей старушки, слышала ли она что-нибудь об Абеле.

И в ответ услышал бодрое:
А как же! Вот он здесь и жил до своего ареста. Дело было шумное.
Где? - я буквально остолбенел.
Ну, дом и окружающие его постройки уже двадцать пять лет как снесли. Но стоял он вот здесь, - бабуля широким жестом указала на две высотки на Кэдмен-Плаза.

Рядом шумел старый Бруклинский парк, а Бруклинский мост надсадно кряхтел, неся на своих старческих плечах сотни и сотни автомобилей... А за деревьями парка белело здание Федерального суда…

Агент-алкоголик

Но давайте вернемся к давней шпионской истории. В 1953 году, когда Рудольф Абель уже вовсю работал в Соединенных Штатах, пытаясь установить прерванную по приказу Лаврентия Берии связь с учеными-физиками, задействованными в «Манхэттенском проекте», ему на помощь под именем Юджина Никола Маки прислали майора КГБ Рейно Хэйханена. Помощничек оказался тот еще! Поселившись в нью-джерсийском городке Ньюарк, он не нашел ничего лучшего, как предаться безудержному пьянству. Тогда же и потерял где-то в Бруклине злополучную монетку, которую нашел юный разносчик газет…

Как ни пытался Абель втянуть Хэйханена-Маки в шпионаж, это ему никак не удавалось. В конце концов Хэйханен присвоил 5 тысяч долларов (деньги по тем временам немалые), предназначенные для одного из «помощников» советской разведки. Обеспокоенный поведением «соратника по оружию», Абель сообщил о его «успехах» в Центр. Москва действовала решительно... Маршрут возвращения незадачливого шпиона лежал через Париж. И вот там, сидя за бокалом вина в одном из кафешантанов под сенью Эйфелевой башни и прощаясь с «красивой жизнью», а возможно, и со свободой (КГБ за такую «деятельность» по головке не гладил), Хэйханен вдруг решил, что не все еще в этой жизни проиграно. И на следующий день явился в американское посольство... Лишь однажды Абель сделал ошибку, приведя к дому, в котором жил, Хэйханена. И она оказалась роковой...

Между тем Москва, узнав о предательстве Рейно Хэйханена, приказала Абелю свернуть операцию и возвращаться домой. И тут полковник совершает еще одну ошибку - возвращается из Флориды, где «пересиживал» опасность, в Нью-Йорк. И 13 июня агенты ФБР, денно и нощно наблюдавшие за квартирой Абеля из окна отеля «Турэйн», расположенного напротив, увидели свет в комнате, где жил русский шпион. Но пока «джимены» из отеля связывались с «наружкой» - птичка улетела. И все же через несколько дней, 20 июня 1957 года, след был взят. Человек, идентифицированный как полковник КГБ Макс, в черной шляпе, перевязанной белой лентой, был взят под наблюдение. Уже после ареста Рудольф Абель свидетельствовал: «11 мая 1957 г. я зарегистрировался в отеле «Лэтем» под именем Мартин Коллинз».

21 июня, приблизительно в 7 часов 30 минут утра, трое сотрудников ФБР ворвались в номер Макса-Эмиля Голдфуса-Мартина Коллинза... А еще через несколько дней во время допросов провалившийся агент Вильям Фишер назвался именем своего старого друга - Рудольфом Ивановичем Абелем...

Дух Абеля на Манхэттене

Дом Абеля на Фултон-стрит стоял между двумя станциями сабвея – «Боро-Холл» и «Корт-стрит». Оттуда легко было доехать до 28-й улицы в Манхэттене, где его арестовали. На мой взгляд, самый удобный маршрут начинается на Корт-стрит, именно таким образом Рудольф Абель мог ехать из Бруклина в «Лэтем». Буквально через минут двадцать я вышел на углу Бродвея и 28-й улицы. В нескольких десятках метров увидел крупные буквы на фасаде высотного дома - «Лэтем».

В сумрачном, тесном и неприветливом холле меня встретил сияющей улыбкой менеджер отеля Карлос Мендез. Казалось, он совсем не удивлен визитом:
Знаю. Здесь арестовали вашего шпиона Абеля. С тех пор тут все переменилось. А последний работник отеля, который помнил те события, - тут улыбчивый Карлос заглянул в какой-то талмуд, - уволился 10 лет назад. Но вы не беспокойтесь, я знаю, где жил Абель.

Подозвав служащего отеля и дав ему указания проводить меня, Карлос Мендез снова просиял, демонстрируя улыбку настоящего мексиканского мачо:
Гуд лак!

Лифт, явно страдающий уже не первый год подагрой, медленно поднял нас наверх. По свидетельству самого полковника, «номер 839 находится на 8-м этаже отеля… Примерно десять футов в ширину и тринадцать в длину. Его обстановка состоит из двухспальной кровати, низкого комода, небольшого письменного стола, двух кресел и складной подставки для чемодана. Стенной шкаф для платья с дверцей выдается в комнату…»

С тех пор мало что изменилось. Кажется, что сорокалетняя пыль покрывает углы этой затхлой комнатенки. Исчезла подставка для чемодана, а вместо нее появился дряхлый черно-белый телевизор. Стенной шкаф превращен в нишу в стене, а кресла окончательно рассыпались. Скажу честно, мне передалось настроение Абеля, которое он испытал при аресте: безысходность и тоска... Я ощутил весь трагизм и боль провалившегося разведчика - каждый умирает в одиночестве и неоткуда ждать помощи...

В феврале 1962 года Абеля (Фишера) обменяли на плененного американского летчика Пауэрса. Еще 9 лет полковник работал в КГБ «дядькой» - наставником молодых кадров. А в 1971-м тихо скончался в своей московской квартире…

Сергей КУЛИДА.