БЫВАЕТ ЛИ СЧАСТЛИВ СИЗИФ?

0

У Альбера Камю есть эссе "Миф о Сизифе". Писатель считал его мудрейшим из смертных. По мысли Камю, урок Сизифа в том, что судьба ему принадлежит всецело. Этот человек сказал миру "да" — и его усилиям далее нет конца. Но Сизиф сознаёт себя хозяином своих дней, уча постоянству, что двигает камни. Неслучайно в античной традиции человека, принявшего вызов познания, относили к героям. Нет зрелища прекраснее, объяснял греков Камю, чем разум в схватке с превосходящей его действительностью: ведь жить приходится в состоянии абсурда. Что может противопоставить ему личность? Сознание и неприятие распада. В состоянии напряжения человек мыслящий своим усилием поддерживает паритет тьмы и света, изо дня в день свидетельствуя о своей правде — вызове хаосу.

Именно такое начало представляется мне подходящим в разговоре об Институте стоматологии и челюстно­лицевой хирургии Национальной академии медицинских наук Украины. Ибо его нынешнее бытие — хроника страстной борьбы за здоровье людей.

И насчёт страсти мне не пришлось преувеличивать ни на грамм.

По виткам спирали

"Ничто не возникает из ничего и не исчезает бесследно". Вот и Одесса 1800-х славилась не только контрабандой. Приморский Вавилон полнился ремесленниками и цеховиками — неистребимым племенем умельцев и предпринимателей, чутко отвечающим на каждую потребность горожан. Не знающие устали мозги и руки мастеровых то и дело множили услуги населению.

Дантистов в Южной Пальмире той поры не было вовсе, а их задачи, как могли, выполняли цирюльники, лихо рвущие больные зубы да и в целом отвечающие, как говорят нынче, "за всю полость рта". Ведь лекарями были не банальные брадобреи, а выпускники известных медико-хирургических заведений. Впрочем, и шарлатаны-"зубоволоки" попадались. Но Божья благодать не обошла Одессу — в 1896 году здесь вполне закономерно открылась первая зубоврачебная школа доктора Исаака Марголина, давшая импульс к появлению в городе нового рода спецов — зубных врачей, фельдшеров и техников, то есть будущих стоматологов ("стома" по-гречески — рот, "логос" — наука). Отсюда до государственного Института стоматологии (далее — институт), конечно, не рукой подать, но 32 года Одессе хватило. Зубоврачевание обрело тут свой научно-практический центр, охватывающий сегодня все известные направления этой чувствительной сферы медицины.

Отмечу также, что институт вскоре был преобразован во "Всеукраинский". Таким является и поныне, войдя с 2000-го в состав Национальной медицинской академии наук. А статус ведущего научно-исследовательского и методологического центра страны институт заслуженно сохранял всю свою исполненную трудов и свершений историю. Год назад в его названии появилась вторая составляющая — "…и челюстно-лицевой хирургии". Ибо в этой части уровень одесского Института стоматологии порой сильно поражает воображение. И дело не только в войне, не утихающей на востоке Украины, хотя самые тяжкие профильные случаи с бойцами АТО мимо хирургов института проходят редко. Но основные пациенты здесь — из вполне мирной жизни, изобилующей напастями на здоровье людей. Ведь даже констатация Иосифа Бродского — "во рту развалины почище Парфенона" — отражает, увы, не самое критическое состояние многострадальной "стомы". Вот несколько эпизодов из практики учреждения — поверьте, не эффекта ради, а информированности для.

Несколько месяцев назад 16-летнему парню родители отказали в покупке мотоцикла. После чего он пошёл в гараж, приставил к подбородку двустволку и нажал на курок. Юноша остался жив, но от нижней части его лица не осталось ничего. Пациента привезли в Одессу. Заведующий отделом хирургической стоматологии Дмитрий Зубок с коллегами сделали ему из титановых конструкций каркас обеих челюстей, из предплечья сформировали язык, из передней поверхности грудной мышцы — мышечный лицевой каркас, а из боковой поверхности живота пересадили кожу в область губ и щёк. Через полтора месяца пациент начал разговаривать. Зубов у него, правда, пока нет, но лицо парню уже вернули. Когда фото этих поэтапных операций директор института показал на заседании президиума НАМН, президент академии поражённо сказал: "Это, знаете, уже не стоматология". Желающих спорить с ним не нашлось.

Не проще был и случай с пациентом, в лицо которого на автобане вместе с лобовым стеклом врезался кирпич, вылетевший из-под колёс впереди мчавшегося автомобиля. Водителю снесло половину лица. Те же самые хирурги установили более 20 титановых конструкций, включая лобную и скуловую кости, а также вернули в надлежащее положение сдвинутое глазное яблоко.

Или уже, казалось бы, запредельный и не относящийся к стоматологии случай. Поступил пациент с раком языка. Раньше это был приговор. Но одесские врачи больной язык удалили и сформировали новый из сосудистого лоскута предплечья. Через три месяца язык, как и полагается, стал розовым. Человек жив, говорит, хотя ему, конечно, ещё предстоит химиотерапия.

Разработана и на практике доказала свою эффективность и методика замены онкологически поражённой нижней челюсти "материалом" из малоберцовой кости самого пациента. При этом аутотрансплантат во время операции не остаётся без питания кровоснабжением ни на секунду. Особого внимания также заслуживает методика использования рассасывающихся пластин и винтов в челюстно-лицевой области, применяемых в основном у детей при переломах и новообразованиях, которые рассасываются в течение шести месяцев, что даёт возможность избегать повторных операций для извлечения этих конструкций. Беспрецедентная технология! Так что приставку о челюстно-лицевой хирургии Институт стоматологии получил неоспоримо явочным путём, ведь тут воистину творят скульпторы лица.

У одесского института бесчисленное количество задач и миссий национального значения — лишь успевай соответствовать. Но ещё невероятнее то, что учёные и клиницисты здесь сами ищут и устанавливают себе всё новые и более масштабные цели. Но вы мне, разумеется, не поверите, пока я не расскажу вам хотя бы об одном из этих служителей Эскулапа — древнего бога врачебного искусства.

Человек луча

Встречая людей, чья энергетика превосходит норму, мы их драйв поспешно объясняем тем, что близко лежит: натурой, скрытым мотивом, волею обстоятельств. Этого обычно бывает достаточно, и подлинный фермент горения Homo faber (человека деятельного) теряется. Признать наличие особых факторов активности личности в голову не приходит: мы ближних меряем на свой аршин, а в нём, как известно, и метра нет. Потому и явление в итоге остаётся непонятым. Меж тем наука в этой сфере имеет немало идей, к одной из которых, надеюсь корректно, я здесь и прибегаю. Речь о теории пассионарности, созданной сыном сразу двух крупных поэтов — Николая Гумилёва и Анны Ахматовой — Львом Гумилёвым.

Свой поиск ученый начал с простого вопроса: есть ли что-то общее в истоках деяний фигур разных эпох, которые так или иначе изменили судьбу мира? Ведь они такие разные. Скажем, поручик Наполеон Бонапарт в юности был беден, зато Александр Македонский уже по праву рождения имел всё — вплоть до воспитующих бесед с личным учителем Аристотелем; Луций Сулла — будущий диктатор Рима, рос патрицием, обеспеченным сверх всякой меры. И все трое без колебаний выбирали пути, на которых инстинкт самосохранения уступал место давлению пассионарности. Потому что ни египетский поход Наполеона или его же риск событий 18-го брюмера, ни нападение Александра Великого на Среднюю Азию и Индию уже после разгрома персов, ни война Суллы на эллинском Востоке с Митридатом не имели ни малейших рациональных причин, а были вызваны неукротимыми внутренними побуждениями вроде цвейговского "амока" — неодолимой пассионарной тяги, ведущей их к цели вопреки всем возможным знамениям. Так что же оно такое — эта самая пассионарность?

Совокупная деятельность живых организмов, защищённых оболочкой Земли, называется биосферой. Догадку о том, что она может влиять на людей как фактор планетарного толка выдвинул Владимир Вернадский. А уже под пером Гумилёва открытие Вернадского обрело всевластие энергетического явления, вследствие чего биосфера трансформировалась в гигантский генератор "избыточной" биохимической энергии — подобие сверхмощного небесного вулкана, время от времени извергающего на Землю потоки незримой энергетической лавы, которую ученый и назвал пассионарностью. Согласно теории Льва Николаевича, именно эти произвольные извержения и создают новые этносы и цивилизации.

И есть в "лучевой" гипотезе Гумилёва такое понятие — пассионарии. Люди этого склада — крайне важный элемент в теле этноса. Ибо они в идеале — сплошь гармоничные натуры, наиболее продуктивная культурная сила — строители, художники, учёные, медики. Всегда — созидатели. Они-то и двигают прогресс в своих сферах. Вот с одним из них я и встретился в Одесском институте стоматологии, да и не мог иначе, ведь Станислав Шнайдер — его директор. А то, что Станислав Аркадиевич свой "луч" поймал неустранимо, становится ясным с его первых слов. Он в общении неотразим.

Говорит Шнайдер страстно и быстро, едва справляясь с возникающими развилками монолога, где за каждым поворотом сказанного — целые направления деятельности института, его проблемы и достижения, планы и напряженные будни. Коренной одессит, он соединил неуёмный характер с редкой последовательностью жизненных установок, исключающих половинчатость в решениях и действиях. Так всегда было заведено в доме родителей: все узелки терпеливо развязывались, задачи решались, обещания выполнялись, начатое никогда не бросалось на полдороги, а непременно доводилось до конца. Матрица.

Станислав рано открыл своё призвание. Когда в дом по вызову приходили врачи, его это волновало необъяснимо. Белые халаты, осмотр больного, подготовка инструментов, процедуры, повторные визиты, выздоровление — всё казалось торжественным, полным скрытого смысла. "Буду врачом!" — это знание пришло неведомо откуда и, едва окончив школу, юноша поспешил в медицинское училище. Красный диплом. После выпуска — документы в приёмную комиссию Одесского мединститута. И тут осечка. Год, второй, третий, четвёртый! Многие бы отступились. Но не Шнайдер. Ежедневно проезжая по пути на работу мимо неприступного вуза, зубной техник областной стоматклиники упрямо твердит: "Я буду здесь учиться!" Он поступит туда на пятый раз, а через 25 лет возглавит в этом университете кафедру. Целеустремлённость — его второе имя.

А пять лет зуботехнической практики зря не прошли. Имея сегодня более 30 лет стоматортопедического стажа, Шнайдер благодарит судьбу за первые годы практики, давшие ему базовые навыки и знания — фундамент его завидного диапазона. В стоматологии 6 специализаций — и в трёх из них Шнайдер как рыба в воде. Этому способствовали — скажем через запятую: стажировки в Израиле и Германии (за 6 лет 10 курсов), пахота у кресла от зари до зари до института, во время учёбы и прохождения интернатуры, работа на лучшей в мире технике в личном бизнесе — частном медицинском центре. И, разумеется, не была пропущена ни одна из самых культовых стоматологических выставок мира — в немецком Кёльне. А вот пытливость, амбиции и скрупулёзность Станислав Аркадиевич утолял наукой. И здесь та же страстность, системность и верность себе — из диплома выросла диссертация, из кандидатской — докторская. Но вот почти готовая лекарственная форма как итог изысканий докторанта — результат едва не единичный. (И опять же — препарат не брошен, идёт его доводка на базе института.)

В какой-то момент ему и этого показалось мало, и Станислав Аркадиевич избрался в горсовет. Возглавил, однако, комиссию по охране объектов культурного наследия. Гиппократ, правда, по ночам не приходил, ибо кроме реставрации ряда монументов, моста и здания бывшего Английского клуба программа предусматривала средства на восстановительные работы памятников архитектуры, в которых расположены 6 больниц. Это был ход! За проект проголосовали почти единогласно, и это был единственный на то время случай в истории независимой Украины, когда деньги на программу мэрия получила из госбюджета.

Но пока депутат Шнайдер благоустраивал Одессу, из его персональной стоматпрактики поуходили клиенты — больные не любят, когда лечение переносится из-за сессий. И становиться политиком Станислав Аркадиевич отказался. А спасает Шнайдера, как всегда, юмор. Спрашиваю его: "Когда вам наилучше думается?" — "У бормашины. Стоматолог — не семейный врач, пациенты у него молчат. А у меня — глаза видят, руки делают, и я могу размышлять, не отходя от кресла". Это, спору нет, удобно, ведь думать директору института всегда есть о чём.

Миссия выполнима

Свою задачу Станислав Аркадиевич видит чуть самоотречённо: "Я принял замечательный коллектив. В плане умов и рук — каста просветлённых. Но штука в том, что учёные стремятся исследовать и экспериментировать, клиницисты хотят, как мы говорим, пилить зубы. А директору приходится делать всё. Я же пришёл сюда делать науку". Состоявшийся клиницист и популярный преподаватель, Шнайдер, обретя академическую площадку, планку тем более не снижает. Его цель — создать из института продукт слияния науки, клиники и передачи знаний студентам и практикам — чтоб нить познания не прерывалась. "Не дай мне Бог хотя б на миг убрать науку из приоритета №1 — и через лет пять мы скатимся до "заробітчан". А это будет преступление — статус Одесского института стоматологии в стране незаместим, и ни один частник не возьмёт на себя наши всеукраинские задачи. Нам императивно необходимо оставаться на высоте своего положения", — говорит директор. И пока институту это удаётся с честью. На кого опирается Шнайдер? Он с гордостью называл нам фамилии опорных специалистов института — "столбов стоматологии". Назвал, должно быть, всех завотделами, и наверняка заслуженно. И ещё не раз за интервью повторил: "Без Анатолия Левицкого, Василия Скибы, Оксаны Деньги, Ирины Новицкой, Ольги Макаренко, Василия Лабунца, Александра Коваля, Дмитрия Зубка… я бы шагу здесь не ступил. Мы же развиваемся с прекрасным научным заделом".

Говорить обо всех перспективных направлениях института — газеты будет мало. Но всегда это авангард с наибольшей практической пользой для пациентов — для всей Украины. Назову хотя бы две мощные темы — эндодонтическую (апикальную) и ортогнатическую хирургии. Первая решает проблемы в случаях, когда ткань инфицирована, лечение канала бесполезно или недоступно, а сохранить зуб надо во что бы то ни стало — свой-то лучше имплантата! А ортогнатическая хирургия — это челюстная инженерия, когда при помощи тяг влево-вправо, вверх-вниз, за и против часовой стрелки постепенно, но неустанно передвигаются или вращаются даже не зубы, а костные блоки, формируя правильный прикус и эстетически привлекательное выражение лица. Ваяние! У обоих направлений — невиданные возможности.

Не меньшие перспективы и у разработчиков лекарств. Так Александр Коваль уже на подступах к созданию препаратов, растворяющих так называемую биоплёнку внутри корневых каналов. А по данным науки, именно она неизбывно сохраняет вероятность инфицирования внутренней среды зуба, и пока её ничем взять не удавалось. В дни нашей командировки в Одессу Александр Васильевич находился в Чикаго — в тамошнем университете проявили жгучий интерес к его новации. Мировое светило в стоматологии академик В. Леонтьев во время визита сюда сказал: "Я объездил весь бывший Союз — наука осталась только в Одессе. Как же Украине повезло!" Эти слова относятся, к примеру, и к деятельности заведующей отделом эпидемиологии и профилактики основных стоматологических заболеваний детской стоматологии и ортодонтии Оксане Деньге, которая совместно с коллегами за пять лет провела неподъёмную мониторинговую работу в 12 регионах страны. Там в контакте с местными лидерами трудились 11 учёных, проводя наблюдения и плановые санации не только в опорных школах и детдомах, но и на шинном заводе в Белой Церкви, и на сталелитейном комбинате в Днепре. Создан и постоянно пополняется колоссальный банк данных, на основе которого институт готовит рекомендации, информирует ВОЗ и госорганы — картина, причины, следствия, меры, способ их воплощения. Бери, государство, и действуй, если тебе дорого здоровье своих граждан!

В институте сейчас разрабатывается 11 неинвазивных методов оценки микрокапиллярного русла, состояние минерализации (in vivo — вживую, такого в мире нет!), созданы уникальные биохимические маркеры, пародонтопротекторные и кариеспрофилактические препараты. В структуре института созданы Центр диагностики и лечения аллергических реакций в стоматологии, центр детской анестезиологии. Особая песня — научно-методический центр клинической эндодонтии. Аналогов ему по оснащению нет и в Европе! С апреля здесь на моделях будут обучать микроскопической эндодонтии — лечению заболеваний корневых каналов. Без суперэндомикроскопов последнего поколения в этой сфере делать нечего. А их в этом центре — восемь! Институту центр ничего не стоил — всё сделали спонсоры. Чудеса, да и только!

В лаборатории биохимии проводятся фундаментальные исследования роли дисбиотических процессов в полости рта, их места в развитии стоматзаболеваний, а также патологии других органов и тканей. Разрабатывается концепция оптимального жирового питания с целью повышения общего уровня здоровья людей. Обоснованы и разработаны рецептуры более 20 препаратов, содержащих про- и пребиотики, антиоксиданты и адаптогены. В целях профилактики болезней созданы многочисленные гели, зубные эликсиры, таблетки, порошки, жирорастворимые средства. В учреждении широко используются самые современные биохимические методы диагностики, в том числе на высокоэффективном жидкостном хроматографе и масс-спектрометре. На все новые средства разработана документация и получены разрешения Минздрава Украины на их применение в клинической практике. В планах института — открытие Центра молекулярно-генетических и эпигенетических исследований и лаборатории клинической патоморфологии. Не институт — научная цитадель!

Дорогу осилит идущий

Абсурд, настаивал Альбер Камю, укоренён не в человеке и не в мире, а в их совместном существовании. Поэтому качество личности приобретает в жизни решающее значение. Должно быть, именно это, кроме прочего, принимали во внимание академики из президиума НАМН Украины, когда выдвигали Станислава Шнайдера на директорство в Одесский институт стоматологии. Ибо оказалось, что для разрешения многих его проблем "бессмертным" в Одессе требовался уже не просто клиницист-управленец, а почти самурай. Ведь кроме общеклинических и научных проблем в институте существовало и много проблем хозяйственных. Как следствие, на момент вступления Станислава Аркадиевича в должность часть его здания находилась под тройным арестом. За три года Шнайдер провёл более 20 (!) успешных судебных тяжб, в том числе две кассации. На сегодня тема практически закрыта. Но если бы она была только одна! Мудро же сказано: "От науки праведной не наживёшь хоромов каменных". Наука всегда нуждается в подпитке, ведь работает на завтрашний день. А финансируют фундаментальные исследования всё скуднее. И это ещё при том, гордится шефом Шнайдер, что президент НАМН академик Виталий Цымбалюк в кабинетах Кабмина вершит чудеса настойчивости, отстаивая интересы учреждений вверенной ему академии. И всё же…

Сухие цифры убедительнее пословиц. А они таковы. На медикаменты всех институтов НАМН (а их 36) её президиум на 2017 год запросил по самому минимуму — два миллиарда гривен. Правительство предусмотрело 426 миллионов — в 4,7 раза меньше. "Коммуналку" профинансируют на 50%. Ассигнования на чистую науку и называть неловко.

Ещё одна "рана" — пересмотр минимальных зарплат. Ведь минимум в 3200 гривен для работодателя — это все 3500–4000. Академическим учреждениям новшество стало ударом под дых — их сотрудники едва не поголовно ушли в отпуск за свой счёт, чтобы руководство получило паузу для осознания новых реалий. Поясню: институты НАМН держатся за счёт "половинок" и "четвертинок" от полных ставок — на них работают прекрасные специалисты почтенных возрастов. Их что же теперь — за порог? А кто же будет дальше тянуть воз науки?

И это уже второй удар по науке. Первый нанесла пенсионная реформа, истребившая учёных-пенсионеров как класс. Причём пенсионеров, определявших целые направления в институте. В итоге он потерял ряд ведущих специалистов, чей уход, по сути, невосполним. И, к слову, если одесситы выполнят предписания по "минималке" при том бюджете, который для них спущен на зарплату, им придётся сократить более 80% своих сотрудников. Это мыслимо?

Тем временем криком кричит на всех уровнях о проблемах в профилактике профессор Деньга. "Санация уходит от нас на глазах, — тужит Оксана Васильевна. — А ведь нашу методику приняли даже в Японии. Десять лет главный стоматолог Вооружённых сил Украины жалуется на то, что 90% парней приходят служить не санированными. А я уверена, что их 99%! И для страны, ведущей войну, это беда". (Для справки: санация — комплекс лечебно-оздоровительных мероприятий по выявлению и устранению нарушений и заболеваний органов полости рта.) За что же бьётся со своими коллегами президент Ассоциации гигиенистов зубных Оксана Деньга? Затрону лишь один аспект их благородных устремлений.

"Нельзя не понимать: без профилактики общественное здоровье невозможно. А глазами и руками профилактики являются гигиенисты", — чеканит как символ веры Деньга. Казалось бы, яснее ясного! Тем более что у нас ещё осталось 10 школ, готовящих тех самых гигиенистов. Их учат всего два года! А возродить их роль — задача национального значения. И сделать это элементарно просто. Ведь главное в санации — осмотры. В Швеции, к примеру, гигиенист садится на велосипед и объезжает несколько закреплённых за ним детских садов. Без инструментов, оборудования. Приехал, осмотрел детей, в случае нужды — записочку какому-нибудь Ларсу Ольсону: "Ребёнку требуется то-то". Всё. Врач-стоматолог включается потом. А гигиенист поставил на учёт и проконтролировал реакцию родителей. И так по всей стране. Затраты копеечные — эффект неоценимый. Всеобщий мониторинг детей обеспечен. И не забудем: здорового ребёнка с кариесом зубов не существует в природе. И потому — кабинет гигиениста в каждой школе!

То же и по взрослым. Посадите гигиениста на меткомбинат или шахту — и заболеваний станет на порядок меньше. Словом, профессор Деньга с коллегами всё подсчитали, обосновали и обратились в Минздрав: "Возродим санацию!" С доводами там согласились, а ответ: "Нет денег на единицу". Единица — это гигиенист. Хорошо уже, что не ноль. Оксана Васильевна, однако, руки не опускает: "Готовим коалицию украинских стоматологов против косности и варварства. Встречаемся в Нидерландах, Дании, Беларуси или Греции и часами говорим о том, как организовать спасение наших детей".

Врачебное подвижничество. Оно также часть внутренней жажды переустройства и улучшения мира, что так присуща пассионариям. Ибо единственное, что пассионарность исключает напрочь — это равнодушие и недеяние. В этом же кроется и причина того, что эти люди в конце концов проламывают стены безразличия вокруг их идей и побеждают. И потому сейчас, когда я мысленно итожу труд и борьбу института и его директора Станислава Шнайдера, невольно ища им высокий аналог, то неизбежно возвращаюсь к упомянутому в начале этих заметок "Мифу о Сизифе". Ведь его герой не воспринимает собственную жизнь как проигранную. Напротив, он ощущает себя её хозяином. Каждый отблеск руды на полночной горе в Тартаре составляет для него целый мир — ибо чтобы заполнить сердце человека, ему достаточно оставаться верным себе. А ещё важно помнить, что у Сизифа есть момент, когда он, спокойный и мужественный, спускается с вершины, чтобы снова взяться за каменную глыбу. В этот миг, предположил Камю, он даже бывает счастлив.

Александр САКВА. Киев–Одесса–Киев.