НИКОЛАЙ АМОСОВ: «БОГА НЕТ, НО ОН СУЩЕСТВУЕТ»

0

Так уж вышло, что информационный повод для этой публикации получился очень субъективным, можно сказать, личным. В общем, пригласили меня стать соавтором книги об истории нашего киевского Института сердечно-сосудистой хирургии, который носит имя Николая Амосова. И, разумеется, первая глава была посвящена тому, от которого, собственно, и есть-пошла целая отрасль (да ещё какая!) отечественной медицины…

В процессе подготовки пришлось перечитать массу публикаций о Николае Михайловиче, расспросить современников великого Хирурга, с которым им посчастливилось сотрудничать. Постепенно сложился образ, который впечатлил, восхитил и перевернул некоторые понятия с ног на голову.

Врач от Бога, профессионал до мозга костей, осмелившийся спорить с самой Смертью, системщик, автор многочисленных трудов по медицинской кибернетике, академик, философ, имеющий собственный нетривиальный взгляд на систему мироустройства. Человек, который в полновесные за восемьдесят был моложе многих сорокалетних, экспериментатор, посмевший столь впечатляюще замедлить течение реки Времени.

Предлагаю читателю еще раз оценить его мысли, высказанные в десятках интервью. Постаралась собрать «самое-самое».

С уходом в старость и… выходом из неё

Я перестал оперировать в 79 лет. Кстати, я и тогда практиковал мою обычную гимнастику - тысяча движений и полчаса бега, - но все равно почувствовал, что старость наступает. Нет - морщины меня не беспокоят. Через год после того, как перестал оперировать, почувствовал, что старею: стал плохо ходить, тяжело подниматься по лестнице.

И тогда я придумал собственную гипотезу, как его перехитрить. Старение ведь штука хитрая, оно запрограммировано. Клетки дряхлеют, это совершенно объективно, но за последние годы расшифрованы молекулярные механизмы. Не буду вдаваться в тонкости, но дальше происходит очень интересная вещь.

Старение сопровождается уменьшением функций клеток. Мышцы атрофируются, организм хуже управляется, что усугубляет последствия самого старения клеток. Замкнутый круг...

Тогда я решил, что если усилием воли увеличу физическую нагрузку в 3 раза по сравнению с тем, что делал до этого, то хорошенько натренирую свои мышцы, разорву этот порочный круг и отодвину старение (это несомненный факт, спустя 7 лет могу вас заверить). Но все дело в том, что есть еще и параллельные механизмы угасания... Процесс идет неравномерно. Мышцы стареют по-своему (их можно тренировать), кора головного мозга - иначе. Ее тоже можно стимулировать дополнительными нагрузками, но память все равно ослабевает, особенно о ближайших событиях. Что было раньше, помнишь, а вот чем вчера занимался - нет.

Обычно слабеют и логические функции, хотя у меня сохраняются вполне хорошо, поскольку всё время поглощён науками. Бегаю-то я вроде неплохо, а по лестнице ходить тяжеловато, нужно на каждую ступеньку смотреть, чтобы не оступиться.

Людям очень нужно во что-то верить

Что-то не верю я в волшебный горный воздух. Все-таки большое дело - гены, но и они не самое главное. Наши киевские геронтологи изучали этот феномен в Абхазии. Во-первых, у долгожителей хорошая нервная система, они живут размеренно и спокойно. А ведь стресс - самый главный «укоротитель» жизни. Во-вторых, горцы всегда в движении. Кроме того, местные жители, отрезанные от благ цивилизации, чтобы прокормиться, шебуршат на огородах и перемещаются по горным пастбищам.

К тому же на Кавказе очень сильны религиозные и родовые традиции, а это очень дисциплинирует человека. Социализм умер, с ним исчезла и социалистическая мораль. Значит, теперь нужна другая, основанная на высшей справедливости. Даже в западном обществе, которое не очень-то и религиозно, люди с детства соблюдают некие правила и придерживаются моральных устоев, стараясь избегать греха. У нас же религия была изничтожена, хотя и говорят, что на самом деле она не существовала уже полнокровно, а только тлела, да и то в душах стариков и старух... Но даже если сегодня религию насаждают искусственно, все равно это совершенно необходимо.

Посмотрите, мы ведь страдаем без ориентиров. Думаю, что сейчас самая главная беда наша - низкая мораль. Какая может быть демократия, если мораль не запрещает лгать, воровать, даже убивать?

Моя формула такова: «Бога нет, но он существует». Вдумайтесь в эти слова! Творца нет, он придуман людьми, но идея Бога существует в наших головах, имеются совершенно материальные нейронные ансамбли, в которых запечатлен образ Бога. Примерно так же ученые доказывают какие-то истины, которые после опровергаются, но до тех пор, пока не опровергнуты, принимаются как данность. Несомненно, идеи материальны. В том числе и идея Бога, потому что она заложена в мозгах миллиардов людей, растиражирована в несчетном множестве книг. Более того, идея Бога управляет людьми, обществом в целом, поскольку является краеугольным камнем морали…

«Рай – это то, что ты ещё будешь жить…»

Идеальным человеком для меня осталась мама, четверть века проработавшая сельской акушеркой. Когда она умерла, мне было 20 лет - как я могу её судить? Акушеркой работала и моя тетка по отцу. Были они удивительными людьми - совершенными бессребрениками, которые практически ничего не имели, но последнее отдавали нуждающимся в помощи. «Тетя Катя, - спросил я однажды у тетки, - неужели ты веришь, что существуют ад и рай?». Она улыбнулась: «Коленька, все это пропаганда для необразованных людей. На самом деле рай - это то, что ты ещё будешь жить, а преисподняя - просто полное уничтожение». Как здорово сказано!

Пересадка сердца. Не преступив черты

…Помню, году в шестидесятом собрался я сделать пересадку сердца. Долго готовились... Появился реципиент - обреченный человек, которому подобная операция была необходима. Но самое трудное - найти подходящего донора. Надо, чтобы человека привезли с погибшим мозгом, но работающим сердцем, потому что остановившееся пересаживать нельзя - оно не запустится. И вот как-то после аварии привезли молодую женщину с разбитой головой, но сердце еще сокращалось. Пригласили родных, объяснили им, что пострадавшая еще жива, но надежд никаких. А попробуй объясни: все ведь привыкли, что пока сердце стучит, человек не умер. Тянули-тянули мы с сообщением... Близкие не перечили, только просили: «Давайте чуть-чуть подождем, слышите - еще бьется, а вдруг она не умрет...». Так и ждали, пока сердце совсем не остановилось... Больше я на пересадку не решался.

…Сердечная хирургия характерна тем, что после сложных операций люди умирают спокойно. Сначала пациента привозят в реанимацию под наркозом, искусственно поддерживая дыхание. Питание головного мозга и прочие функции столь ослаблены, что никаких бурных сцен вроде «Ах, умираю, помогите!» нет и в помине. Уходили люди, как правило, достойно, если можно так выразиться. После операции у них оставалась оглушённость, и смерть внешне не была такой драматической, какой бывает у людей, получивших травмы, не совместимые с жизнью, или же когда человек умирает в полном сознании.

Операция, она как наркотик

Я всегда знал, что сделал все возможное, и поэтому моя совесть чиста, я никогда не оперировал ради операций (а среди хирургов такое редко, но встречается). Операция - настолько эмоциональная процедура, что на многих хирургов действует как наркотик. Некоторые мои коллеги грешат тем, что допускают оперативные вмешательства, которых можно было бы избежать или подождать с ними. Не то чтобы оставаться в тонусе, но эмоциональное напряжение и выброс адреналина доставляют им своеобразное удовольствие. Я никогда не одобрял этого, всегда понимал, что операция - это страшно, и она должна делаться только по абсолютной необходимости. Я становился к операционному столу, если знал, что никто, кроме меня, не справится. В Москве, конечно, оперировали не хуже нас, но, правда, и не лучше, а уж за границей тем более.

У каждого врача есть своё кладбище

...Я сделал более пяти тысяч операций только на сердце, и примерно каждый десятый пациент умер (я брался только за сложные вмешательства с искусственным кровообращением). Ну, вот и считайте - пятьсот-то покойников наверняка есть. Если похоронить их на одном кладбище - страшное дело! (Задумался.) А ведь до этого еще легочная хирургия была, не говоря уже о страшной войне, во время которой через наш госпиталь прошли 40 тысяч раненых, и тоже примерно двое из каждой сотни умирали.

…Уходы моих пациентов я всю жизнь переживал тяжело, несколько раз даже хирургию бросал, потому что донимали смерти. Это ужасно! Правда, со временем после несчастий постепенно отходишь, понимаешь, что сердечная (да и вся грудная вообще) хирургия, которой я в основном занимался, - это спасительная отрасль медицины. Если бы наших пациентов не оперировали, они могли бы прожить еще несколько месяцев, в лучшем случае - лет...

…Кстати, в Украине, кроме нас, такими больными некому было заниматься. Самые сложные операции очень долго делал лишь я, пока не подросли помощники. Эти аргументы в какой-то степени оправдывали риск и даже неизбежные неудачи, но все равно я не мог смириться со смертью. Сколько раз бывало: во время операции манипулируешь с искусственным кровообращением, вшиваешь клапаны - сердце стоит. Потом приходит время, когда все сделано и надо запускать «пламенный мотор». Бьемся-бьемся, а он ни в какую... Уже и дефибрилляцию делаем электрическим разрядом, и прямой массаж... Бывает, потеем час, а сердце не запускается. В этот момент кажется: да лучше бы я сам…

Николай Амосов умер 12 декабря 2002 года. Прожил 89 лет и доказал, что с помощью физических упражнений человек может не только продлить свою молодость и оттянуть старость, но и излечиться от порока сердца.

Подготовила Виктория ЯСНОПОЛЬСКАЯ.